January 21st, 2012

Бремя образа

Оригинал взят у nikolino в Бремя образа
Оригинал взят у salery в Бремя образа
Почему-то считается, что «режим» от недавних событий впал в панику и не знает, что делать. Это неверно: знает и делает. Если он и испытывает сильнейший дискомфорт, то не от угрозы свержения, а от необходимости примириться с утратой собственного представления о характере своей власти. Ущерб нанесен не власти, а ее образу (который для лиц определенного сорта настолько важен, что, бросаясь на его спасение, они способны ускорить потерю и самой власти).

Власть «национального лидера» (аятоллы) теоретически устремлена в бесконечность. Но «нацлидера» у нас больше нет (это однозначно), и моментально осознанная конечность сразу создала иную психологическую ситуацию. Для всех, кроме лидера, которому, войдя в этот образ, выйти - невозможно. Не входя, можно было бы жить достаточно спокойно, эксперементируя и меняя инструменты. Но образ требует как определенной идеологии, так и совершенно определенных форм правления, неизбежно достаточно «жестких».
Collapse )

Лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком - в России

Оригинал взят у wedall в Тяжёлая жизнь ёжиков в Германии.
Письмо подруги. Из Германии. Вернее, отрывок. Пунктуация, орфография и остальные нехитрые обороты автора сохранены без изменения. Далее от лица автора.

Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи… иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало: завернула в газету, принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу.

Зашла в кабинет. Встречает какой-то Айболит перекачанный: за два метра ростом, из халата две простыни сшить можно. «Вас ист лось? - спрашивает. Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по-немецки «еж». Потом уже в словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось, кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем - люби ёжиков…

Так он по жизни Айболит оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет. «Бедауэрнсверт, - причитает, - тир!». Бедняжка, стало быть. Тампонами протёр, чуть ли не облизал и укол засандалил. Блин, думаю, мало ёжику своих иголок. И понёс в операционную. Подождите, говорит, около часа.

Ну, уходить как-то стремно - жду. Часа через полтора выползает этот лось. Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает: мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо. Травма-де, очень тяжёлая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.

Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут начинается полный ам энде. Айболит продолжает: «Пару дней пациенту (nota bene: ёжику!) придётся полежать в отделении реанимации (для ёжиков, н/// х!!!), а потом сможете его забирать».
У меня, наверное, на лице было написано: «На хрена мне дома ёжик-инвалид?!».

Он спохватывается: «Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно ( е-мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют (б///я!!!). Если же все-таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые формальности…»

Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу лыбу и спрашиваю: «Какие формальности?». «Договор об опеке (над ёжиком, е///т!!!), - отвечает, а также характеристику из магистрата». Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не закатиться. «Характеристику на животное?», - спрашиваю. Этот зоофил на полном серьёзе отвечает: «Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с ёжиком!!!). Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия достаточные для опеки над животным (не слишком ли мы бедны для ёжика, с///ка!!!)». У меня, блин, ещё сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой ответственный шаг, как усыновление ёжика. И спрашиваю: сколько я должна за операцию?

Ответ меня додавил. «О, нет, -говорит, - вы ничего не должны. У нас действует федеральная программа по спасению животных, пострадавших от людей». И дальше - зацени: «Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (…восемь, девять - аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, гутхерциг фройляйн, ауфвидерзейн!»

В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было. А потом чего-то грустно стало: вспомнила нашу больничку, когда тётка лежала после инфаркта.
Как куски таскала три раза в день, белье, посуду; умоляла, чтобы осмотрели и хоть зелёнкой помазали. В итоге родилась такая максима: «Лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком - в России»
Спёрто отсюда http://livehistory.ru/forum.html?func=view&catid=11&id=22102&limit=15&start=75#25626
nadprof.ru/nformat/hedgehog.shtml

Кого путинская власть запишет во враги завтра?

Оригинал взят у magelanin в Кого путинская власть запишет во враги завтра?
Широко обсуждался вопрос: чего теперь нельзя? То есть за что, собственно, будут давить, потому что не давить не смогут – авторитарный режим не может быть нерепрессивным, как собака не умеет стоять на одной ноге. При раннем Путине, как показал пример Ходорковского, нельзя было считать себя равным власти, критиковать ее или пытаться перехватить (хотя есть мнения, что и попытки перехвата не было – была бизнес-разводка с целью распила «ЮКОСа», и только). При зрелом Путине (и Путине в медведевской маске) нежелательно было «совать нос в чужие дела», как сформулировал сам премьер, отвечая на вопрос о Тимченко. Писать можно что угодно – не надо только обнародовать конкретные бизнес-схемы и расспрашивать о механизмах формирования конкретных состояний. Сейчас этим и так почти никто не занимается – кто же может стать следующей мишенью?


Боюсь, что по-настоящему нельзя делать только две вещи, но именно эти две вещи и представляются мне единственно нужными. Первая – самоорганизация, попытка самостоятельно, на низовом уровне, решить те проблемы, которые должна решать (и не решает) власть. Любые формы этой самоорганизации от благотворительности до тушения пожаров – вызывают у начальства подозрительность, но что уж вовсе непростительно – так это самозащита, противостояние захвату либо коррупции, отряды вроде сагринского. Я понимаю, что Сагра не пряник, но понимаю и то, что в нынешних условиях пряничная стадия давно миновала: если в России и нарастет снизу гражданское общество, то развитие его пойдет по сценарию полковника Линча, а не Джона Брауна. Ну так не надо было вешать Джона Брауна – меньше дикости было бы в стране. Самосуд, или суд Линча, – единственное, что остается, когда все прочие формы судов скомпрометированы. Символы самоорганизации в сегодняшней России – Ройзман и Навальный. И за тем и за другим много весьма опасных персонажей. И тот и другой – результат фактического разложения государства, а плоды разложения редко бывают благоуханны. Однако это хоть какой-то признак жизни – а именно это для власти всего опасней: если народ скорее жив, он не вечно будет терпеть фактическое уничтожение страны. В худшем случае он восстанет, в лучшем просто уйдет от власти, и она, если честно, даже сейчас уже контролирует очень немногое: первая же серьезная заваруха как минимум в двух городах обнажит ее полное ничтожество. Лучше, конечно, без заварухи. И тогда сгодился бы второй путь, а именно культуртрегерство; но оно сегодня для власти, кажется, даже страшней, чем самоорганизация.

Культуртрегерство стало знаком эпохи: сегодня в России все читают лекции, они как-то в одночасье сделались главной формой общения между писателем и читателем, артистом и публикой – и просто между единомышленниками, которым хочется собраться и поговорить о действительно важном. Лектории расцвели по всей стране, подобное явление наблюдалось и в 20-е, и в 60-е – в годы расцвета эстрадной поэзии, – но сегодня так получилось не потому, что расцвела эстрада, а потому, что культуре больше попросту негде быть. Гетто толстых журналов, резервация единственного (и неровного) телеканала – вот все, что осталось для главного. Прочее – форма ухода от реальности в гигантскую навозную кучу, которая и стала наиболее тиражируемым образом мира.

А поскольку культура и есть последнее прибежище души, последний шанс взглянуть на себя со стороны и осмыслить происходящее – именно она становится объектом новой атаки, уже начатой, хотя Путин еще не вернулся на трон. Впрочем, какая разница? Медведев не лучше, а во многих отношениях и хуже. Именно сейчас уничтожается радио «Культура». Почему? Просто так, чтобы не было. Именно сейчас кому-то вдруг понадобилась частота, на которой оно вещает, и его переводят на УКВ, где слушать его уж точно не будет никто. FM 91,6 достается «Радио России», будто ему мало уже существующих частот. И можно написать дюжину писем с самыми почтенными подписями – вы ничего этим не добьетесь, поскольку приказы в наше время не обсуждаются. А между тем это было хорошее радио. Одно из немногих, на котором еще отдыхал слух, измученный фальшивыми нотами и убогими текстами. Я бы не стал привлекать внимание читателя к уничтожению одной радиостанции – мало ли их было, и «Юность» загнали на УКВ, и «Кино FM» закрыли, – но очень уж символичен жест, и очень уж вовремя он происходит. Ровно в точке бифуркации, когда все гадают о тенденциях. Вот она, тенденция.

Что-то подсказывает мне, что очередной прессинг пойдет именно по этим двум направлениям: последние резервации культуры будут отобраны либо разорены, а любые попытки сорганизоваться, чтобы не дать окончательно превратить себя в индейцев, станут преследоваться по закону и сопровождаться компрометирующими фильмами на ТВ. Все это вообще очень похоже на освоение Америки захватчиками – но Колумб и его последователи несли с собой хоть какие-то идеи, какой-то социальный и научный прогресс. Нас же сегодня с головой накрывают волны регресса – и все, что мешает им окончательно залить страну, превратив ее в дикое поле, становится для властей костью в горле. Оппозиционность сегодня простительна. Непростительны самостоятельность и ум – то, что отличает гражданина от раба.

Граждане им больше не нужны. Разоблачений и шумных кампаний они больше не боятся. Сегодня их пугает человек с охотничьим ружьем – и человек с книгой. И неизвестно еще, какой больше.
Дмитрий Быков
gq.ru

Единственными разрешенными манифестациями в центре Москва остались Курбан Байрам и Ураза Байрам

Оригинал взят у icqjcnet в Единственными разрешенными манифестациями в центре Москва остались Курбан Байрам и Ураза Байрам
Оригинал взят у storm_ru в Единственными разрешенными манифестациями в центре Москва остались Курбан Байрам и Ураза Байрам
Оригинал взят у tatyana_phoenix в Единственными разрешенными манифестациями в центре Москва остались Курбан Байрам и Ураза Байрам
Оригинал взят у vici в Единственными разрешенными манифестациями в центре города Москва остались Курбан Байрам и Ураза Байр
Власти Москвы заявили, что не могут одобрить маршрут шествия "За честные выборы", которое планировалось провести в центре Москвы 4 февраля. Заявка на проведение акции была подана в мэрию в пятницу утром.
Заместитель мэра отметил, что власти предложат оппозиционерам альтернативные места проведения акции. "С таким количеством участников возможно где-то на окраине города, а если в центре, то не 4 февраля, а может быть, 5-го, и желательно до обеда, чтобы не создавать неудобства другим гражданам", - добавил Горбенко.
http://interfax.ru/moscow/txt.asp?id=226830

В центре Москвы положено устраивать многотысячные собрания только среднеазиатам и кавказцам. То есть верной опоре власти. Ради них можно доставлять неудобства, перекрывать улицы и в принципе не утруждать их какими то согласованиями.


Московские болельщики съехались в Малоярославец чтобы защитить товарища от кавказской диаспоры

Оригинал взят у roma987 в Московские болельщики съехались в Малоярославец чтобы защитить товарища от кавказской диаспоры
Оригинал взят у vici в Московские болельщики съехались в Малоярославец чтобы защитить товарища от кавказской диаспоры
Московские болельщики съехались в Малоярославец в поддержку своего товарища</h1></td><td class=""></td></tr></table>

Визит футбольных болельщиков в Малоярославец. © Василий Максимов/Ridus.ru

Малоярославец – небольшой сонный городок в Калужской области. Обычно здесь тихо и малолюдно, но в эту субботу центральная площадь внезапно наполнилась народом. Около трех сотен крепких молодых людей специально приехали из Москвы на машинах и электричках, просто ради того, чтобы взглянуть в глаза местным чиновникам и быть услышанными. И своей цели они добились.

А теперь обо всем по порядку. В сентябре этого года, во время празднования дня города, вблизи местного ночного клуба произошла потасовка между несколькими молодыми людьми. Один из них в итоге был госпитализирован с ножевыми ранениями в область груди и лица (клинок прошел в нескольких сантиметрах от сонной артерии). Благодаря помощи друзей, которые своевременно доставили пострадавшего в больницу, и хирургическому вмешательству его удалось спасти.

А вот задержать нападавшего по «горячим следам» не получилось. Позже полицейские установили личность подозреваемого. Пострадавший, все еще находившийся на лечении, на очной ставке опознал его, и преступник был взят под стражу. Да, чуть не забыл представить главных героев. Раненного молодого человека зовут Алексей Ершов, нападавшего – Андроник Симонян.

Через месяц Алексей выписался из больницы, а дальше началось то, что случается с завидным постоянством – у обвиняемого оказались влиятельные родственники, друзья и земляки со связями. На Алексея и свидетелей с его стороны посыпались угрозы, вплоть до встречного обвинения в нападении на одного из приятелей г-на Симоняна (при том, что после тяжелого ранения Алексей только недавно окончательно оправился). А спустя какое-то время суд и вовсе выпустил обвиняемого под подписку о невыезде, несмотря на тяжесть преступления.

Collapse )
http://www.ridus.ru/news/18820/